ТЕСТ
22:30 - 23:00
Крупным планом. «Приоритеты роста» - конкурс молодежных проектов
Далее
в эфире
23:00 – 23:15
Новости
23:15 – 23:20
Евгения Герасимова. Престиж профессии учителя и подготовка кадров для сельских школ
23:20 – 23:35
Н.М. Карамзин. Историк государства Российского. Четвертая серия. Первые тома
23:35 – 23:50
Первые лица Государственного Совета. Портрет одиннадцатый. Дмитрий Николаевич Блудов
23:50 – 00:00
На законных основаниях. Система сельхозстрахования
00:00 – 00:45
Новости
00:45 – 01:00
Гербы России
01:00 – 01:15
Новости
01:15 – 01:45
Карамзин. Проверка временем. Серия № 1. Что такое Русь?
01:45 – 02:00
Золотая серия России. Выпуск 6. Государственная политика и кино
02:00 – 02:15
Новости
02:15 – 02:30
Наша марка. Артек
02:30 – 03:00
Документальное кино
03:00 – 03:15
Новости
03:15 – 03:30
Любовь Глебова. Гуманитарное измерение - важнейший аспект развития экономики России
03:30 – 03:45
Знакомьтесь, сенатор Богданов
03:45 – 03:55
На законных основаниях. Закон о добровольчестве
03:55 – 04:00
Региональная пресса. Выпуск №235
04:00
Новости

Программы

Время эксперта. Александр Проханов

Хр. 26 мин.

В качестве эксперта на 389-ом заседании Совета Федерации выступил общественный деятель, писатель, журналист Александр Проханов.

Он поделился своим видением ситуации в России, положением страны в мире и представлениями о национальном менталитете.

Выступление Андрея Проханова в рамках рубрики "Время эксперта".

Уважаемая Валентина Ивановна, уважаемые господа сенаторы! Благодарю вас за то, что вы мне предоставили возможность выступить перед вами.

Я хочу поделиться с вами своими размышлениями о государстве Российском. Эти размышления в основном почерпнуты не из книг, не из старинных фолиантов, а явились результатом моего жизненного опыта, моих переживаний, и в них очень много от моей личной судьбы.

У русского человека, как мне видится, четыре вероисповедания. Первое вероисповедание – каноническое. Это наша вера, наше православие, которое соединяет душу человеческую с небесами, с фаворским светом, с этой бесконечной божественной лазурью.

Второе вероисповедание – это наша природа, наша божественная, восхитительная природа, из которой мы все произошли, в которой государство наше в свой языческий период провело огромное время. Эта природа до сих пор питает наши души, нашу поэзию, наше миросознание.

Третье вероисповедание – это русская словесность, русский язык. Это та волшебная среда, которая позволяет нашему человеку с помощью языка, с помощью словес вычерпывать из непознанного, из неведомого, из бесконечного удивительные смыслы, удивительные переживания и представления, которые делают наш народ таким, какой он есть, – наивным, верующим, во многом беззащитным, могучим, жертвенным и непобедимым.

И четвертое вероисповедание – это государство. Русский человек верит в государство как в свою религию. Причем государство может быть жестоким, может быть даже неправедным, государство может обращаться с народом и с человеком не по-человечески. Но глубинным сознанием своим наш человек понимает, что потеря государства страшнее любых напастей, ибо русская история – это история непрерывных потерь, связанных с государством.

"Что такое наше государство? Какой его генезис? В чем его тайна? В чем его сакральность?" – спрашиваю я себя. Русская история и русское историческое время – это непрерывная смена государственных, имперских формаций. Когда я произношу слово "империя", я не имею в виду метрополию и колонию, я не имею в виду всевозможные традиционные формы имперского покорения и порабощения. Когда я говорю слово "империя", я разумею синтез великих пространств, культур, народов, потенциалов развития, верований и языков. Так вот, русская история – это история возникновения и исчезновения великих империй.

Таинственная синусоида пролегает сквозь нашу историю. Согласно этой синусоиде наше государство проходит удивительные периоды расцвета, возвышения, становления, а потом в силу таинственной воли, таинственных злокозненных, казалось бы, сил оно рушится в пропасть, оно исчезает, оно исчезает бесследно, оно уходит в черную дыру истории. Причем уходит так, что, казалось бы, русская цивилизация больше никогда не возникнет. Аннигиляция происходит полностью и навсегда. Но из этой черной ямины опять волшебными силами поднимается наша государственность и опять проходит периоды становления и цветения. И таких периодов у нас четыре или пять.

Наша первая империя, наша первая держава, наше первое государство – это киевско-новгородское. Когда на огромных пространствах, где жили славяне, финны, варяги, хазары, представители дикой степи, греки, когда все эти народы, все эти культуры двигались, перемешивались, иногда воевали, а чаще жили согласованно, торговали, расширяли свое влияние, и все эти пространства от Балтики до Черного моря, от Карпат до Урала управлялись сложнейшими способами, за это время государство достигло удивительных успехов. Чего стоят эти потрясающей красоты храмы – Киевская София и Новгородская София! Чего стоит "Русская правда" Ярослава Мудрого! Чего стоят удивительные города, которые Россия построила по рекам и озерам на колоссальных пространствах так, что эту землю Европа называла "Гардарики" – страной городов! И потом эта восхитительная, уже православная страна рухнула и погибла под копытами татарской конницы в результате удельных неурядиц, удельных распрей, этих удивительных династических убийств и насилий. И после этого, казалось бы, России как государству и русским как народу больше не существовать, потому что сюда пришли другие могучие силы, могучие цивилизации, могучие культуры.

Но в силу, повторяю, таинственных, до конца неведомых обстоятельств, где исторические аргументы не действуют, потому что это не объяснить ни состояниями элит, ни экономическими соображениями, ни климатическими воздействиями, в силу этих обстоятельств опять возникла новая империя – государство Российское, которое именуется в исторических книгах как Московское государство. Это грандиозное государство по своей силе и красоте. Это государство, которое при Иване IV действительно стало вселенской империей и дошло до Тихого океана. Это государство, которое создало дивной красоты Храм Василия Блаженного, который является каменной иконой России, образом русского рая, образом потрясающего цветника, который расцветает в небесах над Россией и является образом России Небесной. А чего стоит колокольня Ивана Великого! А чего стоят великие уложения, великие книги и летописные своды! И вот это государство в результате смуты было сметено с карты мира, превратилось в смуту, превратилось опять в черную дыру. И по Руси, где не было ни царя, ни бояр, ни элит, гуляла чужая конница, бесновались казачьи ватаги, поляк пришел в Москву и сел на русский престол.

И, казалось, здесь всё было безнадежно, и православие должно было погибнуть под католическим крестом. Но опять случилось чудо – опять наше государство из этой черной, смутной дыры, из черной ямы возникло и вспыхнуло. Конечно, были Минин и Пожарский, конечно, было ополчение Ляпунова, но этого мало! Какая-то другая могучая, космическая сила вывела нас из этой черной трясины и черной пропасти. И была создана 300-летняя романовская династия – династия, которая породила русскую историю на протяжении трех сотен лет, и во время этой истории… Я не говорю о победах, я не говорю о русских казаках, которые гарцевали по парижским улицам, я не говорю о русских полках суворовских, которые маршировали по улицам Берлина. Здесь главное – другие победы, победы духовные и культурные.

Именно тогда, во время романовской империи, возник Пушкин. Быть может, весь смысл романовской империи в том, чтобы создать и родить себе Пушкина. Пушкин – это квинтэссенция русской жизни, русского мира, Пушкин, однажды возникнув, никогда не уходил. Пушкин воевал вместе с нашими солдатами в Великую Отечественную войну. Пушкин был той силой, которую ввели в обращение наши политические лидеры, и Пушкин победил "Аненербе", Пушкин победил нибелунгов, и над рейхстагом наши пехотинцы воздвигали красное Знамя Победы вместе с Пушкиным. А "Могучая кучка", а Толстой, а бесконечный по своей утонченности и рафинированности "серебряный век" русской поэзии! Всё обещало цветение на тысячелетия – и империя пала в течение трех дней на станции Дно, превратилась в смуту, в кровь, в распад территории, в страшную бойню, в расходование великих накопленных сил, в истребление лучших, тончайшей энергии, которую удалось накопить за эти 300-летние великие труды и ратные подвиги.

Казалось бы, в этой страшной распре империя погибла навсегда. Пространства были разорваны, эти разорванные клочки пространств сожрали другие мощные, поднимающиеся рядом с Россией цивилизации. Топор загрохотал в русской жизни: брат на брата, отец на сына. Была чудовищная травма нанесена русской цивилизации. Но она выстояла. Сталин эту умирающую цивилизацию выхватил за волосы буквально из этого кровавого болота и поставил на ноги, а потом вооружил, дал ей заводы – танковые, авиационные, артиллерийские, создал грандиозную армию, огромную трудовую артель, страшными, кровавыми методами выстроил страну, подготовив ее к чудовищной схватке с фашизмом. И эта схватка, и эта победа, по-видимому, была квинтэссенцией советской эры. 

Конечно, советская эра – это и индустриализация. Конечно, советская эра – и создание изумительной советской культуры. Конечно, советская эра – это выход в космос. Но главный смысл советской эры – это победа 1945 года, ибо это событие вселенское. Оно не только военное, не только идеологическое, не только геополитическое – это мистическое событие, которое дает жизнь сегодняшнему человечеству и сегодняшнему Российскому государству. И где эта Красная империя? Где эта четвертая Красная империя? Она пала в прах и разрушилась, как пыль, ее сдуло, как цветок одуванчика, остался от нее голый горючий стебель во время событий 1991 года.

И казалось, что конец, государство пало, у нас исчезли самостоятельность, суверенность. У нас пропала армия, была разгромлена великая техносфера. В нашу культуру пришел противник, он оседлал все каналы нашей духовной жизни, он диктовал внешнюю и внутреннюю политику, он, казалось, был беспощаден и непобедим. И опять, в который уж раз, эта пятая держава, как я ее называю, или пятая империя, стала мучительно прорастать сквозь эту черную тьму.

Когда случились события 1991 года, я, советский человек, советский писатель, испытывал страдание, равное, быть может, самоубийству, мне не хотелось жить. Это была та пора, когда многие мои знакомцы, это и русские офицеры, и русские писатели, пускали себе пулю в лоб, они искали крюк для того, чтобы повеситься. Жизнь была невозможна – казалось, кончилось мироздание. И я жил как в бреду, я потерял всякую надежду на все смыслы. Но опять удивительно, что мои ослепшие от слез, от негодований глаза стали медленно прозревать, стали медленно проникать в таинственную суть этой новой русской истории.

Конституция, по которой мы живем, была принята под залпы пушек. И если приложить ухо к нашему Основному закону, то среди формулировок, возвышенных, высоких, мы услышим грохот танковых пушек 1993 года.

И, казалось, в 1993 году либеральный проект, который одолел нас и который наложил на нас свою либеральную лапищу в 1991 году, должен был торжествовать. Но, боже, когда шел подсчет голосов во время избрания первой Государственной Думы и мы смотрели на этой плазме, на этом дисплее, как движутся политические волны от Владивостока сюда, на Запад, мы вдруг увидели, что либералы страшно проигрывают, что патриотически настроенные партии и депутаты побеждают здесь. И когда это стало очевидно, все депутаты, представители, которые сидели в зале, стали восклицать: "Россия, ты сошла с ума! Россия, ты сдурела!" Нет, Россия не сдурела. Баррикадники, которые в 1993 году защищали Дом Советов и казались последними защитниками того, советского, государства, когда это советское государство исчезло навсегда и невозвратимо, эти баррикадники, как говорится в писании, из последних стали первыми. Они, эти баррикадники, своей кровью, своим стоицизмом породили начало нового, нынешнего государства Российского. И это государство Российское, появившись, стало обретать свои конфигурации.

Поразительно, что во время первой чеченской войны, трагической чеченской войны, когда наша измочаленная, израсходованная, собранная по ниткам армия двигалась по Аргунскому ущелью, в Ведено и в Шатой, гранатометы чеченских боевиков гвоздили ее в лоб, а либеральные СМИ, либеральные "кинескопы" били ее в спину, казалось, что эта армия – армия проигравшей страны. В недрах этой армии возник Евгений Родионов, удивительный отрок, который был захвачен боевиками и террористами в плен и обезглавлен, потому что отказался принимать их веру, принимать их службу, не захотел отречься от своей армии, от России, от страны, от родного православия. И когда этого отрока, абсолютно беззащитного, мучили и казнили, рядом с ним не было ни старших руководителей, ни вождей, его любимая мама была далеко от него, он выдержал все эти страдания, и у него была отсечена голова. Я подумал, что, если у России появился святой, – значит, ему было за что умирать, значит, была в нашей жизни такая ценность, которая показалась ему дороже собственной жизни.

А потом была вторая чеченская война и появился Трошев, появился Шаманов – наши славные полководцы. А если у народа появляются святые, как Евгений Родионов, и полководцы – значит, государство живо, значит, государство не умерло, значит, государство существует.

А потом трагедия с "Курском". Вокруг этой погибшей лодки рыдала вся страна, но вместо того, чтобы эта катастрофа вбила последний гвоздь в гроб нашего самосознания государственного, произошло обратное: вокруг этой беды сплотился народ. Богатые, бедные, старики, молодые – все, плача, рыдая, славили этих моряков. И вы помните, как группа "Любэ" пела свою песню "Там за туманами", и эта песня "Там за туманами" была и гимном прощания, и гимном воскрешения этих моряков. Государство выстояло и уцелело.

С приходом Путина начался новый очевидный этап, не скрытый, а очевидный этап становления государства Российского! Чего стоит его программа, которую я условно называю "алтари и заводы", когда одновременно создавались и строились монастыри, престолы и храмы, и каждый новый алтарь, каждый новый молитвенник как бы вешал над Россией этот непроницаемый покров Богородицы, который защищал Россию не просто от крылатых ракет и бомбардировщиков, он защищал ее от тьмы, он защищал ее от темных, мистических сил. А заводы, наши оборонные заводы, были той мощью, той силой, которая была готова защитить Россию от супостата своей могучей материальной машинной силой.

Впервые, когда стало очевидно, что наше государство, что наша пятая держава или, повторяю, пятая империя, как я ее называю, перешла в наступление, – это были события 2008 года, когда мы перестали отступать, когда мы перестали сдаваться, когда впервые мы проткнули этот Рокский тоннель и вышли в Закавказье, туда, где мы были всегда, туда, где Россия существовала всегда, но просто ее выдавили беспощадно и бездарно из этих пространств. И создание этих двух крохотных независимых государств – Абхазии и Южной Осетии – ознаменовало собой новый этап в развитии русских пространств, в развитии русского мира.

А потом Евразийский союз. Ведь это же внутри, в глубине этого союза лежит философия воссоздания этих грандиозных евразийских пространств, потому что чаша Евразии так устроена. Так в ней текут реки, дуют ветра, так живут народы, так у этих народов складывается представление о государстве, о личности, о жизни, о смерти. В этой евразийской чаше опять стало возникать огромное государство, или огромная протоимперия. И этот процесс, когда появился Таможенный союз, стал необратимым.

И, конечно, Крым, Крым, который явил собою чудо. Крым ведь нам достался как чудо, он достался нам даром. Не было перехода наших войск через Сиваш для завоевания Крыма, не было великих походов Потёмкина-Таврического. Он просто упал нам на ладони, как яблоко с древа нашей истории, с древа нашей судьбы, русской национальной. И падение этого плода было действительно чудесным, народ воспринял это как удивительное, лучезарное чудо.

Я помню, в Кремле, когда я слушал крымскую речь Президента, я видел, как в его глазах блестели слезы. А когда сразу после этой встречи кремлевской, которая проходила на фоне белоснежных мраморных плит с золотыми надписями гвардейских полков, экипажей, батарей, я вышел на митинг на Красную площадь, я не мог слова сказать, у меня возник какой-то слезный ком в горле. И вся огромная площадь, наполненная тысячами людей, скандировала: "Крым, Крым! Россия, Россия!"

Что было? Да было, повторяю, чудо. С Крымом мы почувствовали, что мы не умерли, что мы не рассечены, что мы перестали отступать, что впереди у нас неизбежная грядущая русская победа. Это внесло в нашу жизнь такое количество света, энергии, красоты! 

Но потом наступила плата за это чудо. Чудо не дается даром, крымское чудо было дано нам авансом. И нам приходится платить за это чудо. В течение года мы смотрели по телевизору, как установки залпового огня, как гаубицы громят Новороссию, громят Луганск и Донецк. Народ обливался слезами, глядя на детей с обрубленными ручками, на эти разрушенные школы. Это была чудовищная пытка, которую мы пережили, которую мы испытали и до сих пор несем в себе.

А потом эти санкции, а потом эта чудовищная диффамация, которым подверглись и подвергаются Россия, весь наш уклад, вся наша история, Президент, все наши институты и уложения. Нас превращают в чудовища, в империю зла, о чем не раз говорил американский президент. И сегодня идет борьба за крымское солнце. Это крымское солнце, которое взошло тогда в нашем сознании, является могучим стимулом для нашего будущего движения вперед. Но на него надвинулась мгла, на него надвинулась темная туча: многие ропщут, многие утрачивают веру, многие негодуют, возникают сомнения. И сегодня сражение за Россию, за Российское государство и за Крым – это не только мост, который мы строим через Керченский пролив, не только нитки кабеля, которые мы перебрасываем по дну, чтобы снабжать Крым электроэнергией, это борьба за души, чтобы это солнце не померкло, чтобы нас не покинул оптимизм в это грозное время.

И, наконец, Сирия, наши летчики, наши полеты через океан, через пространство, через материки. В Сирии мы сражались с ИГИЛ не только за Российское государство. Мы сражались за тот русский мир, который когда-то, во времена оны, через князя Владимира полыхнул на всю Вселенную, а не только на Россию. И в этот русский мир входили государства Варшавского договора, в него входил в свое время Китай, в русский мир входили страны Ближнего Востока. Теперь мы возвращаемся туда, откуда волею обстоятельств мы ушли, были брошены на произвол судьбы. Поэтому государство Российское сегодня находится на своей восходящей ветви. Как бы тяжело нам ни было, надо верить в то, что оно, наше государство, непобедимо на этом участке. Мы восходим, наш стебель пробился сквозь черную дыру, сквозь черный асфальт и восходит. И поэтому верой… даже не знаниями и пониманием – верой мы убеждены, что мы выстоим, и мы победим.

Говорят до сих пор: "Кто Вы, мистер Путин?" До сих пор я что-то слушаю, радиостанции, особенно оппозиционные радиостанции, там с иронией говорят: "Кто Вы, мистер Путин? Вы непредсказуемы. Что Вы за явление?" А ведь в мировоззрении нашего Президента у нас на глазах за эти годы происходили поразительные изменения. Однажды, после первого своего срока, он сказал, что он является не более чем топ-менеджером. Он получил в руки некую корпорацию, которую обязан выстроить, создать, может быть, получить за это благодарность и уйти.

И второе его заявление, накануне окончания второго президентского срока… Я помню его лицо, полное раздражения, полное усталости, и он, от кого-то отбиваясь, от каких-то оппонентов, сказал: "Я раб на галерах". То есть он воспринял свое служение, как тяжкий, почти непосильный, ужасный труд раба, который гребет и гребет в этом трюме, толкает эту галеру по камням, по перекатам, по бурям.

На Валдайском форуме несколько лет назад, на пресс-конференции, я задал ему вопрос: "Владимир Владимирович, а что для Вас есть проект — Россия?" И он встрепенулся и сказал:

"Россия – это не проект, это судьба". Меня это потрясло, потому что он этим мгновенным ответом на незаготовленный вопрос соединил себя с Россией навсегда. Погибнет Россия – погибнет он. Выстоит Россия – выстоит он. Добьется Россия ослепительной своей победы сейчас или завтра – добьется и он этой победы.

И совсем недавно, в последнем своем обращении к Федеральному Собранию, в Послании, он сказал удивительную вещь, он сказал о том (я не цитирую, я пересказываю своими словами), что возвращение Крыма явилось возвращением к нам сакрального центра государства Российского. Он имел в виду Херсонес, конечно, он имел в виду крещение Руси при Владимире Красном Солнышке, то, что вот эта власть государственная получила освящение через веру, через православное крещение. Но это было грандиозное заявление, потому что не прямо, а косвенно он сказал, что Российское государство сегодняшнее имеет сакральный характер. Это не просто институты, это не просто Совет Федерации или Госдума, или ФСБ, или Счетная палата, или министерства. Все это и так, это государство. Но среди этого всего существует глубинная, сияющая, незыблемая божественность нашего государства. Отсюда мессианство нашего государства. Мы всегда – сейчас, и вчера, и, наверное, завтра – выходим на страшные бои во Вселенной и в мироздании, на нас идут тьма и тьмы. И наше мессианство, наша тяжелая и страшная доля в том, чтобы эту тьму превращать в свет. И на этом превращении мы несем грандиозные потери, грандиозные утраты. Ну что ж, так уж устроены эти огромные пространства и наши души.

Мне кажется, что следующим этапом развития государства Российского, когда мы пройдем сквозь эти сверхплотные слои русской истории, должна быть революция справедливости, революция, которая будет осуществляться сверху всеми нами и Президентом. Потому что мы по-прежнему живем в несправедливом государстве. Очень много несправедливости, очень много злокозненности. И формулирование концепции справедливости, божественной справедливости… Она будет чрезвычайно важной, потому что в эту нашу пятую империю мы несем лампаду божественной справедливости и, конечно, развития – развития, по которому мы все истосковались, развития, о котором говорил Президент, развития, которое должно дать нам рывок, чтобы мы кинулись вперед. Сейчас мы напоминаем птицу, сидящую на ветке, которая хочет взлететь и почему-то не взлетает – вытянет шею, расправит крылья и опять их вжимает, опять садится. Развитие – это то, что соединит нас в общее дело, это то, что соединит сегодня, быть может, разрозненные слои, наши субъекты Федерации, наши сословия, наши уклады, соединит в один общий государственный поток.

Поэтому, завершая свое краткое выступление, я хочу уверить не вас, а уверить себя самого в том, что эта завещанная нам русская победа неизбежна. И она уже одержана, она уже впереди, мы просто, может, ее и не видим до конца. Но она, ее пленительный свет, ее пленительная звезда светит в наших душах, и мы обретем ее неизбежно. Спасибо вам за внимание.

  • 24 Марта 2016